Устроил конкурс-буриме — пишем сценарий патриотического фильма:

Красная площадь. Полдень. Около памятника Минину и Пожарскому стоят Каспаров, Лимонов и Новодворская. Валерия Ильинишна держит в руках хлеб-соль. Со стороны Исторического музея в сопровождении штатовских морских пехотинцев к ним идут гориллообразный американский генерал в камуфляже и сенатор в костюме с дипломатом и ослепительной улыбкой. За ними семенит М.М. Касьянов, временный гауляйтер Русланда.

ЛИМОНОВ (гляда на морпехов) Негры... (облизывает губы).
КАСПАРОВ (сквозь зубы) Едик, не отвлекайтесь.

(Дальше — по-английски с синхронным переводом угрюмым женским голосом)

КАСПАРОВ. Вилкам ту Раша!
ГЕНЕРАЛ. Х/й тебе на рыло, а не вилкам. Кто обещал, что нас будут цветами встречать?
КАСПАРОВ. Это отдельные фанатики...
НОВОДВОРСКАЯ (перебивая) Нет, неправда! В этой стране весь народ заражен коммунистической чумой. И если для ее вытравливания нужен напалм, значит, надо применять напалм. Концлагеря, газовые камеры...
(Задумывается о чем-то своем.)

ГЕНЕРАЛ. Отдельные??? Да у нас тут за сутки потери больше, чем в Ираке и Афгане с 91 года. Откуда здесь столько народу, умеющего стрелять?
СЕНАТОР. (не переставая ослепительно улыбаться) Факин шит. Холи шит. Буллшит. У них всеообщая воинская повинность. Все еще. (оборачиваясь к Касьянову) Это Ваша недоработка, Майкл. Чем Вы занимались на посту премьер-министра, вместо того, чтобы выполнять наши поручения? Взятки брали??
КАСЬЯНОВ. (пафосно) Я разлагал государственную машину! Я развращал российское чиновничество! (неожиданно успокоившись) А себе брал только комиссионные — 2%, это ж курам насмех, только на транзакционные расходы — там, шифровку в центр отправить, или, оружия боевикам прикупить. Ну и потом, Вы же понимаете, что надо мной все время стоял...
СЕНАТОР (перестав улыбаться, в ужасе) Не называйте этого имени!!!
КАСПАРОВ (в недоумении) А в чем дело? Чего его теперь бояться. Разве он еще не...?
(Осекается. На его лице страшная догадка.)

ГЕНЕРАЛ. Даже не арестован.

Новодворская роняет хлеб на брусчатку. Все замирают в немой сцене. Камера удаляется и на фоне застывших оккупантов и коллаборационистов появляется крупным планом фигура князя Пожарского.