...
Я, (задумчиво): Надо было хоть сковородку вне мешков оставить, а то даже яичницу на ужин не приготовить. Впрочем, можно сходить куда нибудь...
Лиса (радостно): Пошли к арабам! Будем жрать шаверму и курить шашлык!
...

Кальян, конечно. Но всё равно, пацаны, заклинаю — никогда не снимайте в этом нашем Эквадоре (и соседних с ним горных странах) квартир на первом этаже, рядом с поверхностью земли. Дешёво, сыро и холодно. Надеюсь, завтра после переезда успеем улететь в солнечный Кито, греться и развлекаться.

---

...Если не считать того, что солнце я за неделю видел два раза по десять минут. Всего пятьсот километров на юг от экватора, а уже зима. Холодно и сыро, блядь. Искали Лисе домик у реки. Нашли скромную халупку о шести спальнях и четырёх туалетах за 350 баксов в месяц. Завтра, может, удастся посмотреть. Я щитаю, много – не мало. В ненужных спальнях можно сделать кабинеты-мастерские, а туалеты раскрасить в разные цвета и пользоваться по настроению. Мне сегодня очень пригодился бы чёрный, траурный нужник. Ибо вчера мы полночи орали песни в караоке и общались с тремя пожилыми водилами (просто удивительно, как хорошеет испанский с каждым новым стаканом мохито).

Не попал на вечерний рейс, на утренний проспал из-за сбойнувшего будильника в говномобиле, днём попал в самолёт просто чудом. Не выспался, был зол, пугал персонал. Забыл слово «опоздал». Долго напрягал свой испанский в терминале национальных рейсов, пока не спросил от отчаяния «do you speak english?». Лучше меня, между прочим. Посмеялся вместе с девами над идиотизмом ситуации – русский общается с латиносами на английском. Проследовал на посадку, враз успокоившись.

Рядом с таможенным сканером стоял стеклянный ящик, скупо набитый изьятым у бесправных паксов опасным железом. В нем, поверх горы отвёрток, мультитулов, ногтерезок, штопоров и перочиннных ножей нагло лежала здоровенная раздаточная ложка из нержавейки. Очевидно, её признали оружием ударно-дробящего действия. В зале ожидания десяток wifi-сетей. Половина открыты настежь. Нагадить в блогосферку не успел, обьяхвили посадку. Ручеёк паксов тянулся к самолёту прямо по рулёжкам, огибая расставленных там и сям вежливых девочек с рациями. Модель самолёта не опознал, дико хотелось спать. Не удалось, ибо прямо за мной сидели два афрэква, с этой ихней сборной по футболу. Многие боятся летать, понимаю. Но не все так громко пиздят сорок пять минут полёта. Авиакомпания Tame, меж тем, накормила булочками, напоила кофе с молоком и ласково погладила по ноге рукой стюардессы-негритянки, проверявшей ремень перед взлётом.

Чутьё не пропьёшь, снижение я почуял сразу и прилепил морду к иллюминатору. И сразу понял, что сильно ошибался. По рассказам Ксюры, Ларина, Алёны и Паши-музыканта я составил представление о Куэнке (Cuenca), как о немного распухшем Баньосе (Baños). Так вот хуй там — с высоты разворота на глиссаду этот город теряется за горизонтом.

За воротцами терминала меня встретила радостно скачущая Лиса и повезла к себе домой, а потом немного гулять. Вывески по-испански, а не по-английски, вместо псковских индейцы, в парадняках не воняет ссаниной, а кошку за суткий я видел только одну. Тут-то я всё и понял. Латиноамериканский Питер. Город-аутсайдер, место с красиво стоящим временем.

Наверное, завтра будут фоточки всего, а сейчас я таки попробую поспать.