Господи, убереги меня от копипаста.

Я иногда тоже ссылки даю — ну, чтобы вы почитали, прониклись, зафрендили, стали бы читать без моего участия. Но когда люди цитируют просто потому, что не сподобились эту мысль сформулировать сами — это говорит лишь об их умственной недостаточности.

Хочешь высказаться? — Найди свои слова, уёбище.

Волею судеб пришлось мне пересесть за большой плоский надкусанный монитор со встроенным сопроцессором малой мощности. Мучаюсь вторую неделю. Хотел вывалить сюда список претензий, но мой движок сайта не пропускает публикации размером более 64K.

Поэтому я ограничусь скриншотом.

Забавно, что мои окололитературные потуги нравятся исключительно женщинам инфантильного (до сорока) возраста.

Кажется, мужчины просто заботливо скрывают от меня мою же гениальность, будучи по натуре людьми прагматичными и втуне опасаясь моей же звездной болезни.

Сказ о том, как иногда необходимо трезво понимать, чего от тебя ждут.

Что-то с людьми не то делается. Сегодня, например, выходил из автобуса. Меня дама степенная, лет сорока, плечом в сторону вдвинула и вышла первой. Я не поленился, догнал на втором шаге (одышка у нее, тахикардия, ожирение). А у меня настроение с утра отличное. Тут недавно выяснилось — если с вечера не пить, по утрам настроение поднимается. Ну да ладно.
«Что же вы, — приветливо так говорю, — людей-то расталкиваете? Вышел бы я первым — руку бы подал, выйти из автобуса помог, то-сё.»

А там и правда — гололед, слякоть. Противная погода. Да и поребрик далеко.

Ответом мне — был взгляд, способный превратить песок Сахары в пепел Везувия, и шипение: «А-а-а, блядь, пресловутая питерская [неразборчиво] интеллигенция...».

Я сразу вспомнил, как в Нижнем, на Пяти Углах, точнее — Ильинки и Горького, заходил в рюмочную. Обычная такая рюмочная, как всегда. Драку я там разнимал пару раз, публика слишком уж соответствующая. Правда, барышни на разливе очень приветливые. Они неделю через неделю работают. У одной глаза грустные и апатия. Вторая — вежливая, но не доливает. На мои «спасибо» поначалу реагировали испуганно. Ну и вот. Захожу я в эту рюмочную, три ступеньки преодолел, дверь потянул на себя, а навстречу мне пьянчужка такой, обыденный. Добрый и бестолковый. Светским манерам явно не обученный. Я машинально остановился, рукой жест велеречивый сделал, проходи мол, мил человек, я потом.

А он улыбнулся широко, по-доброму, во все свои восемь зубов, и пальцем меня в грудь: «Не-е, сначала ты проходи! Я-то уже оттуда!».

Вот к чему это я начал? Уже и не вспомнить. Да и не важно. Все, что хотелось — сказал уже. Тем более, что это пресловутое бессысленное слово «интеллигенция» (вот на хрена, спрашивается, я помню, как оно пишется?) — выдумал какой-то чувак-от-сохи — лет двести назад. До того обходились как-то без ярлыков.